В наши дни главное достижение британской системы воспитания в том, что среднестатистический гражданин Великобритании – это высокообразованный человек, как правило, сдержанный в проявлении своих чувств, законопослушный, в меру консервативный, не слишком подверженный  веяниям модных “скороспелых” новаций. Одновременно с этим он обладает весьма высоким потенциалом инициативности,  самоутверждения и самостоятельности, решительности и энергии, когда речь заходит об отстаивании, в том числе и силовой, и своих собственных (семейных), и общенациональных приоритетов. Именно такие люди во многом определили  значительные успехи Великобритании  в экономической, социальной и духовной сферах.

Немало убедительных примеров в подтверждение вышесказанного  находим в произведениях выдающихся британских писателей и драматургов – Д.Голсуорси, Р.Киплинга, О. Уайльда, В. Шекспира, Р.Шеридана; социалистов-утопистов – Т.Мора, Р. Оуэна, Г.Уильяма, Д.Уинстенли.

Особое место в их ряду занимает Роберт Оуэн (1771-1858). Он стал первым из утопистов, кто решился трансполировать сущность умозрительных теоретико-педагогических концепций своих предшественников и современников в плоскость конкретных, инновационных по содержанию и форме теоретических и практических действий. В начале XIX в. Оуэн выдвинул программу радикальной перестройки общества путем создания “поселков общности и сотрудничества”, лишенных частной собственности, классов, эксплуатации, противоречий между умственным и физическим трудом. Мотивацию их создания он изложил в работах “Объяснение причин нищеты, в которой утопает цивилизованный мир” (An Explanation of the Cause of Distress which pervades the civilized parts of the world), “Книге о новом нравственном мире” (The Book of the New Moral World) и “Докладе графству Ланарк о плане облегчения общественных бедствий» (Report to the County of Lanark of a Plan for relieving Public Distress). Значительное место в его педагогической программе занимали детоцентрические идеи, изложенные в духе принципиально нового подхода к воспитанию и обучению детей из рабочих семей. Они противоречили сторонникам доминировавшей в то время в определенных кругах социоцентрической концепции воспитания подрастающего поколения, пропагандисты которой  считали, что семья не может быть хорошей воспитательницей, потому что в ней, мол, надлежащему воспитанию мешает  слепая родительская любовь. Главную цель деятельности педагогических структур Р. Оуэн видел в том, чтобы защитить детей от негативного влияния далекого от совершенства социального окружения, обеспечить их всестороннее физическое и умственное развитие или, как говорят теперь, успешную социализацию исключительно гуманным, ненасильственным путем [4, с. 12].

Отличительные черты менталитета британцев во многом определяли и ныне  определяют их отношение к воспитанию детей в семьях. При этом превалирует убеждение, что лучший, к тому же надежно верифицированный практикой предыдущих поколений императив воспитания – это возведенная  в настоящий культ разумная строгость, близкая к спартанской.  И не только как дань уважения к традиционным обычаям, но и как признание их не утратившими своей значимости и поныне [1, с. 79].

Британцы очень серьезно относятся к своим гражданским обязанностям и правам, особенно к праву  на невмешательство в частную жизнь семьи (privacy), и на неприкосновенность своего так называемого “частного пространства”. Эта специфическая  черта, как и подходы к воспитанию детей в семье, достаточно подробно отражены в древнеанглийских  эпосах и поэзии, манускриптах средневековья, литературном наследии эпохи Возрождения, трудах выдающихся мыслителей, политиков, ученых, педагогов, писателей разных времен. В числе выдающихся  британцев, которые  занимались проблемами совершенствования семейного воспитания, анализировали причины нежелательных проявлений в нем, размышляли над путями всемерной гармонизации и гуманизации отношений между взрослыми и детьми в семейном кругу, были Г.Бокль, Б.Дизраели, Ч.Диккенс, Д.Локк, Т. Маколей, Б. Шоу. Ознакомление с их педагогическими взглядами позволяет четче проследить, как с течением времени в Великобритании менялись взгляды не только на сам институт семьи и ее основные  функции, но и на идеалы, принципы, формы и методы воспитания детей.

В Великобритании цели и задачи воспитания детей в семье определяются, прежде всего, взаимоотношениями, которые складываются в этой сфере между государственной властью и различными социальными группами населения, их способностью совместными усилиями создавать подрастающему поколению надлежащие условия для нормального физического и умственного развития, подготовки к достойному вступлению во взрослую жизнь. Как известно, в этом сложном процессе иногда не обходится без явления, которое в современной социологии, педагогике, медицине, правоведении и других дисциплинах определяется термином “жестокое обращение с детьми” (child abuse).  Природа данного многогранного явления имеет глубокие исторические корни, анализ которых свидетельствует о влиянии на данный феномен как сугубо личностных качеств воспитателей, так и факторов политического, социального, экономического характера.

Быт древней патриархальной и средневековой британской семьи, и, в частности, ее воспитательная роль характеризовались практически  полным  отсутствием в те времена  четкой концепции детства. Тогда детство трактовали как короткий и крайне малоценный период жизни.  Индифферентность по отношению к детству,  писал  известный историк  Ф. Ариес, объяснялась демографической спецификой того периода, т.е. высокой рождаемостью и столь же высокой детской смертностью, большим количеством детей в семье [5, с. 190].  В таких условиях семейное воспитание, по сути, сводилось  к ускорению процесса взросления. Признание в конце  XVIII веке феномена детства как особо важного этапа  жизненного цикла, понимание того, что временные рамки  детства во многом обусловлены уровнем материальной и духовной культуры социума, дало мощный импульс новому этапу  развития теории и практики семейного воспитания. Ребенок обрел статус ключевой  фигуры  семьи.

Как следует из исследований историков, педагогов, социологов и экономистов (Н. Аберкомби, А.Грин, С. Гудман, Д. Добсон, Дж. Келли, Д. Морган, Д. Невил, К. Сигно и др.), семьи английских рабочих во время промышленной революции, перехода от  аграрной экономики к  становлению фабричной системы производства, усиления эксплуатации со стороны собственников средств производства  несли большие лишения и бедствовали. Это побуждало малоимущих  родителей отдавать малолетних детей на работу на  фабрики, мануфактуры, шахты, рудники,  в мастерские [6, с. 487]. В то время работодатели, подбирая работников на несложные технологические операции, предпочитали детей. Объяснялось это сугубо прагматическими причинами. Во-первых, детям можно устанавливать более низкую, чем взрослым, заработную плату; во-вторых, они не могли постоять за себя, возразить  работодателям; в-третьих, они не были способны объединяться для отстаивания своих прав. Не было выбора и у родителей многодетных семей. Условия труда детей были ужасны,  их нередко  заставляли работать по 12-15 часов в сутки, часто ночью. Надзиратели стаскивали детей с кроватей и гнали на работу. Вечером уставшие  дети  не имели сил идти домой,  забирались в сушилки и ложились спать.  Те же дети, если они приходят домой, из-за усталости не могут есть –  писал об этом в  работе “Положение рабочего класса в Англии” Ф.Энгельс.

В таких условиях воспитанием детей, если это, конечно, можно назвать воспитанием, занимались надзиратели, которым собственники предприятий делегировали надзорные функции на производстве.  Своих  родителей работающие дети могли не видеть месяцами  [3, с. 19].

Объективно действия родителей, которые обрекали детей на такие  физические и моральные муки, подпадают под определение “жестокое обращение”. Но такая жестокость  была в своей основе вынужденной, безальтернативной. Иного способа, чтобы прокормить семьи и детей, у малоимущих людей просто не было.

Со временем, по мере дифференциации  социальной структуры общества, развития тред-юнионизма, вмешательства различного рода прогрессивных общественных организаций положение малолетних работающих детей начало  меняться к лучшему. Законами 1833, 1850 и 1853 года был ограничен рабочий день для несовершеннолетних,  а на особо вредных производствах, в шахтах и на рудниках  вообще запрещен [7, с. 273].  Это привело к существенным изменениям в  функциях и роли британской семьи. Последующая урбанизация,  коренные социальные перемены в конце  XIX – начале ХХ века  обусловили  определенную  стандартизацию форм и признаков семей различных  социальных стратификаций, а также  формирование  единого их типа с более широким и четким  ареалом воспитательных  функций. Именно в  этот период среднестатистические британские семьи стало отличать существенное уменьшение числа детей. Интенсивное развитие науки и техники, индустриализация промышленности поставили на повестку дня вопрос о получении детьми соответствующего  образования в школе, что было  не по карману многодетным семьям. После законодательного закрепления всеобщей обязательности образования существование многодетной семьи утратило функциональную  нецелесообразность и былой прагматический смысл.  К  середине  XX  века  среднестатистическая британская  семья имела  двух детей  [2, с. 156].

Параллельно с эволюцией института британской семьи трансформировались и  ее главные задачи. Семья несла ответственность не только за жизнь, здоровье и физическое состояние ребенка, но и за его комплексную подготовку к успешной социализации. При этом традиционно сохранялся присущий британскому менталитету пиетет к строгости в воспитании.

Когда  в  1990-х годах  первые “новые русские” получили возможность отправить своих сыновей в престижные британские школы-пансионы, они бывали удивлены. Несмотря на высокую стоимость обучения, принимающая сторона предлагала  учащимся аскетически-спартанские условия: многоместные спальни без отопления зимой, строгую дисциплину, обязательное соблюдение жесткого распорядка дня, очень простое питание.

Подобного рода воспитательные строгости, как показывает британский педагогический опыт, дают желаемые результаты. С детства привыкшие к разумным ограничениям, британцы нормально чувствуют себя в сложных жизненных ситуациях, стойко перенося всевозможные трудности. В свое время мир облетели фотографии принца Уильяма, занятого на тяжелых волонтерских работах Южной Америке, где он находился на молодежной практике. Жил в многоместной палатке, спал на голых досках,  работал наравне со всеми. Именно таким – непритязательным в быту, готовым к тяжелой работе, к преодолению любых трудностей, по мнению британцев, и   должен быть наследник короны.  Это закономерно. Еще в начале ХХ века именно в Великобритании, по инициативе  полковника  Роберта Стивенсона  Баден-Пауэлла зародилось движение бойскаутов, девизом которых стал призыв “Будь готов!” (Be Prepared!); С этим лозунгом  британские подростки  учились самостоятельно преодолевать любые трудности и суровые испытания. Учатся этому и  сейчас.

Неизменная,  по сути, на протяжении веков основная цель британской педагогики и практики семейного воспитания – подготовка к жизни и труду высокообразованного, достаточно интеллектуально и физически развитого, нравственно и психически устойчивого, самостоятельного, неприхотливого и сдержанного в проявлении своих эмоций человека. Высокий уровень  британского образования признан мировым сообществом. Недаром британские университеты и  частные школы занимают верхние строки во всех международных  образовательных рейтингах, а  во  многих странах  мира британская модель образования взята на вооружение,  как бесспорный эталон.